10.4

Встреча с Кулаковым

История дальнейших открытий, История Формулы

В августе мне не удалось встретиться с Юрием Ивановичем Кулаковым, потому что он уехал в другой город. Но вот наступил сентябрь. На физическом факультете НГУ, где я учился уже на 3-м курсе, начались занятия. Кулаков преподавал в нашем университете, и поэтому встречи с ним ничто не могло помешать.

1. Что я ждал от этой встречи?

Я решил одну из самых фундаментальных проблем физики, известную как «принцип Маха». Суть этой проблемы можно выразить в простом вопросе: Влияют или нет огромные массы, заполняющие нашу Вселенную, на физические процессы, которые протекают здесь на Земле?

Многие значимые физики, включая Альберта Эйнштейна, полагали, что, конечно же, огромные массы Вселенной – звёзды и галактики – ВЛИЯЮТ на физические процессы. Но как они влияют? И как это проверить? На эти два вопроса никто ответить не мог.

10.6

Будучи студентом 2-го курса, я ответил на эти вопросы. Более того, смог дать полноценный развёрнутый ответ на них. Получил формулы (Формула Света и Формула Хаоса), из которых можно было рассчитать, как влияет КАЖДАЯ отдельно взятая звезда и КАЖДАЯ отдельно взятая галактика на физические процессы, происходящие в любой лаборатории мира. Из этих формул было видно, как СКЛАДЫВАЮТСЯ влияния отдельных звёзд и галактик. Поэтому можно было посчитать суммарное влияние ВСЕХ звёзд и галактик Вселенной на нашу Землю. Я не только рассчитал  величину этого вселенского влияния, но и указал, на ЧТО влияют звёзды и галактики Вселенной. Они влияют на величину двух самых фундаментальных физических постоянных – на скорость света и постоянную Планка.

А как влияют? На какую величину изменяются скорость света и постоянная Планка? Формулы легко отвечали на подобные вопросы. Если, скажем,  мы поднимемся над землёй на один метр, то скорость света уменьшится на относительную величину 10 в степени минус 16. А постоянная Планка увеличится на такую же относительную величину. При желании всё это можно проверить экспериментально и убедиться в справедливости вышесказанного.

Но кое-что все же меня смущало. Все мы примерно знаем, как учёные делают открытия. Сначала человек учится в школе и университете, где получает базовые знания по своей специальности. Затем поступает в аспирантуру, работает в научно-исследовательском институте. И когда он приступает к решению какой-нибудь серьёзной проблемы, то делает это не с бухты барахты. Он приступает к решению во «всеоружии»: владея сложным математическим аппаратом, применяя новейшие технические приборы, используя опыт, накопленный другими учёными. А я приступил к решению важнейшей физической проблемы именно с бухты барахты. Не имея ни базовых знаний (мы только начали изучать начала квантовой механики), не используя какой-либо математический аппарат (мне не понадобился даже тот математический аппарат, которым я владел к концу второго курса). А о работах в этой области, проделанной другими учёными почти за сто лет, не имел никакого понятия.

Ответы на важнейшие вопросы я получил, просто сидя в студенческой комнате  и глядя на её стены. Никаких физических приборов у меня, естественно, не было.

Поэтому мне было очень интересно услышать мнение обо всех моих открытиях какого-нибудь учёного. Юрий Иванович Кулаков с симпатией относился к принципу Маха, поэтому он должен был оценить мои формулы. Как он отреагирует на Формулу света?

Может быть, увидев её, он воскликнет:

«Ух ты, как всё просто!»

И будет не отрываясь смотреть на формулу, поражаясь тем следствиям, которые из неё вытекают.

Если бы, скажем, я смастерил телескоп, в который можно было бы увидеть планеты вокруг других звёзд, и принёс его в какой-нибудь астрономический институт, то наверняка астрономы выстроились бы в очередь, чтобы посмотреть в него.

10.5

А я смастерил нечто большее, чем такой телескоп. Я смастерил формулу. Глядя в эту формулу, можно увидеть то, что находится далеко-далеко, на самом краю Вселенной и даже чуть дальше. И не только увидеть, но и понять, что там происходит.

А, может быть, Кулаков скажет:

«Да, я знаю эту формулу, она написана в таком-то году таким-то учёным. Формула действительно проста и красива. Но, к сожалению, неверна». И приведёт доказательство.

В один из сентябрьских дней я набрался решимости и отправился в гости к Кулакову. Помню, остановился на какое-то мгновение возле его двери и затем уверенно постучал.

2. Критерий истинности от Юрия Ивановича

Через пару секунд раздался голос:

– Войдите, дверь открыта.

Я вошёл. Юрий Иванович был один. Запомнилось, что посреди комнаты стоял пустой стол. Я поздоровался и представился. Сказал, что учусь на физическом факультете и что решил проблему, связанную с принципом Маха. Добавил, что изложил решение в небольшой статье (около семи страниц) и очень хотел бы выслушать компетентное мнение о полученных мной новых формулах.

После этого подошёл к столу и положил на него статью. Кулаков тоже подошел к столу и взял мою статью в руки. Открыл её, полистал и снова положил на стол. На какое-то время он задумался, потом произнёс:

– Я уже 25 лет занимаюсь решением этой проблемы.

Затем Юрий Иванович сказал несколько слов об Эрнсте Махе и спросил меня:

– Как вы думаете, если убрать материальные тела, то пространство и время останутся?

– Считаю, что если убрать из Вселенной все материальные тела, то пространство и время перестанут существовать.

10.3

Я не стал говорить о Хаосе, потому что это был новый термин.

– Нет. Это не так. Пространство и время могут существовать без материи.

И Кулаков привёл аргументы. Из этих аргументов я понял, что Юрий Иванович считает, что свойства, которыми обладают пространство и время, никак (или почти никак) не связаны с вселенской материей. С этой точки зрения могло существовать бесконечное пустое пространство.

Я знал, что такая точка зрения общепринята в современной физике. И сам ещё несколько месяцев назад придерживался её. Но ведь именно Эрнст Мах выступил против подобного взгляда на пространство. А Юрий Иванович, насколько я знал, был его сторонником. Потому я спросил:

– А в чём, на ваш взгляд, смысл принципа Маха?

Юрий Иванович ответил, что свои исследования об этом принципе, которые он ведёт уже 25 лет, изложил в книге. И если мне это действительно интересно, то я могу взять книгу в библиотеке и прочитать её.

Я вдруг понял, что Кулаков не будет читать мою статью. Что он и не собирался её читать, а взял в руки и полистал только из вежливости. Тем не менее, я спросил:

– Вы будете читать мою статью?

– Нет.

– Почему?

– В ней слишком мало формул.

– А это для вас критерий истины?

– Да, конечно. Если теория истинна, то она обрастает формулами. Поэтому если формул становится всё больше и больше, значит, вы на правильном пути.

Я понял, что разговор окончен. Позиция Юрия Ивановича была понятна. Он – маститый учёный, который 25 лет занимался исследованием принципа Маха. А к нему пришёл студент, который, очевидно, плохо знаком с этим принципом. Что интересного студент может рассказать учёному? Если студент действительно интересуется принципом Маха, пусть прочитает книгу учёного – многолетний труд исследований в этой области.

3. 10 лет, армия и дым

После встречи с Юрием Ивановичем Кулаковым я был в некоторой растерянности. Потому что первый раз встретил человека, который считал, что чем больше формул, тем лучше. На мой взгляд (уверен, что многие его разделяют), чем проще решение задачи, тем оно лучше. Чем короче формула, тем она фундаментальнее.

Формула света – очень короткая: в ней всего два символа. И очень фундаментальная: она связывает основную константу современной физики с распределением всей материи во Вселенной. Но вот верна ли она? Я был уверен, что да. Почему? Потому что эта формула казалась мне очень красивой. Но вот Кулакову она не показалась красивой. Он, вообще, на неё не обратил внимания. Значит, у него какой-то другой критерий истинности и красоты. А у следующего учёного будет ещё какой-нибудь непонятный для меня критерий.

Остаётся единственный общепринятый критерий – эксперимент. Пока Формула света не будет подтверждена экспериментально, любой учёный вправе её отвергнуть, основываясь на своём критерии истинности.

Как раз в это время муж моей сестры Александр Гусельников подарил мне Физический энциклопедический словарь, только что изданный в СССР.

10.7

Из него я узнал, что скорость света измерена с точностью 1,2 метра в секунду. А из Формулы света следовало, что в течение года скорость света должна изменяться примерно на 5 -10 см/сек.

Чтобы обнаружить такое изменение, нужно повысить точность современных физических приборов как минимум в 10 раз. На это понадобится лет десять. Получается, в ближайшие десять лет Формулу света учёным можно не показывать.

На 3-м курсе университета нужно было выбрать специализацию. Кафедры гравитации в нашем вузе не было. К тому же, основную проблему гравитации, связанную с принципом Маха, я решил. Какие ещё проблемы остались в физике? Может, взяться за турбулентность? Я прекрасно понимал, что решив одну трудную проблему, могу не справиться с другой. Сколько времени имеет смысл потратить на решение задачи? 25 лет, как Кулаков? И всё равно не решить?

Мне это казалось немыслимым. Решил, что потрачу на турбулентность максимум 10 лет (вместе с оставшейся учёбой и стажировкой или аспирантурой). Если за это время не решу, то займусь чем-то другим. Но я понял, что не решу эту проблему, гораздо раньше!

Наступил ноябрь и оставшуюся половину нашего курса (тех, кого не стали призывать весной) призвали в Советскую Армию. Маршируя вместе с ротой морозными вечерами на плацу, я любовался причудливыми формами, которые принимал дым, выходящий из трубы армейской кочегарки.

10.2

Когда мы маршировали в одну сторону, смотрел на дым, стараясь лучше запомнить его форму. А когда – в другую, пытался понять, почему облако дыма принимает такую странную форму. Примерно через полгода маршировок чётко осознал, что проблему турбулентности мне не решить. В результате, промаршировав на плацу полгода, сэкономил 10 лет 🙂 .

Василий Янчилин

Добавить комментарий